Аграрии РФ о ценах на пшеницу и конфликте в Ормузском проливе

Экспортные цены на пшеницу плавно снизились после мартовского всплеска, вызванного напряженностью вокруг Ормузского пролива. Рынок вернулся к прежнему состоянию, характеризующемуся избытком зерна и умеренным спросом.

Запасы у производителей currently на 11,3% превышают показатели прошлого года. В преддверии нового урожая аграрии вынуждены активно продавать зерно, чтобы освободить складские мощности.

Ключевым остается вопрос о распределении выгод от кратковременного роста цен.

Президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский заявил: «Весь выигрыш сконцентрировался на ослаблении рубля. Сейчас ослабление рубля закончилось — и выигрыш закончился автоматически». По его словам, мартовский рост котировок с 230 до 240 долларов за тонну был несущественным на фоне прошлогодних 250 долларов.

Злочевский отметил, что основными бенефициарами стали экспортеры и трейдеры. Для сельхозпроизводителей же ослабление рубля привело к росту экспортной пошлины, которая поднялась с нуля до 500-700 рублей, а сейчас stabilised на уровне около 300 рублей за тонну, сокращая их доходы.

В удаленных от портов регионах ситуация выглядит иначе. Руководитель курганского отделения АККОР Евгений Черемшанцев пояснил: «Чтобы увезти зерно от нас, нужны железнодорожные перевозки. А железная дорога перегружена». Логистические издержки в размере около 4 тысяч рублей за тонну сводят на нет потенциальную выгоду от экспорта.

На месте пшеницу третьего класса приобретают по 13–14 тысяч рублей за тонну, а更低шие классы стоят еще дешевле. Черемшанцев подчеркнул, что регионы Урала и Сибири живут в собственной экономической реальности, изолированной от цен в портах из-за высоких транспортных расходов.

Ситуацию усугубляет потеря казахстанского рынка, который ранее был значимым покупателем. Теперь зерно остается внутри региона, оказывая дополнительное давление на цены.

Евгений Черемшанцев, имеющий 12-летний опыт в фермерстве, констатировал, что цена традиционно «крутится вокруг десяти тысяч рублей за тонну». Он выразил мнение: «Лучше бы вместо того, чтобы кормить Турцию или Иран, я своим работникам платил бы зарплату 250 тысяч — и они бы приносили пользу экономике здесь, внутри страны».