Почему учителя против отмены домашки и сокращения программы

Глава Рособрнадзора Анзор Музаев усомнился в необходимости домашних заданий в традиционном виде. Причина — развитие нейросетей. «Если искусственный интеллект решает задачи быстрее, чем ученик успевает открыть тетрадь, то, может, сама идея домашки устарела?» — заявил он. Также Музаев указал на системную перегрузку школьников: в школах изучают материал, ранее предназначавшийся вузам, что создаёт дополнительное психологическое давление.

Заявление мгновенно разлетелось по соцсетям и вызвало активную дискуссию. Педагоги в большинстве своём не поддержали идею полной отмены домашних заданий.

Академик Российской академии образования Евгений Ямбург уверен: без практики знания не закрепляются. «Только бездарный учитель работает по учебнику литературы, какой бы хороший он ни был, — отметил он. — Наш великий русский классик Константин Ушинский писал, что никакое улучшение образования невозможно иначе, чем через голову учителя». По его словам, проблема не в домашке, а в некачественной работе педагога, который плохо объяснил тему и «докинул» всё на дом. Ямбург считает, что нейросети могут помочь, например, проверять тетради, но если ученик сдаёт сочинение, написанное ИИ, это уже не учёба, а имитация. Хороший учитель задаст такой вопрос, на который нейросеть не ответит «в лоб», — вопрос про понимание, а не про пересказ.

Член-корреспондент РАО, депутат Госдумы Олег Смолин также выступил против отмены домашки. Он напомнил, что чтение романа или заучивание стихов невозможно уместить в 45 минут урока. «Так что надо не отменять задания, а менять форму их проверки, — заявил Смолин. — Проверять задание, решенное искусственным интеллектом, бессмысленно. А вот предложить ученику показать, как он самостоятельно способен это сделать, — это правильно».

По поводу перегрузки Смолин привёл цифры: раньше учебный день занимал около 9 часов (6 уроков плюс домашка на 3 урока), сейчас — почти 12 часов (7-8 уроков и 3,5 часа домашних заданий). «Нагрузка в старших классах не меньше, а иногда и больше», — подчеркнул он. Депутат обратил внимание на качество учебников: в 9–11 классах они написаны «скорее для студентов, чем для детей». При этом он уверен, что можно сохранить содержание, но упростить подачу. «Ведь далеко не всё нужно вталкивать в школьную программу», — добавил Смолин, приведя в пример математику: раньше не было элементов высшей математики, но уровень знаний был выше. Он также упомянул астрономию: «Да я уже не говорю о какой-нибудь астрономии, когда 35% детей думают, что Солнце — это спутник Земли».

Евгений Ямбург согласен с коллегой, но делает акцент на дифференциации. Нельзя учить всех одинаково: будущим математикам нужна углублённая программа, гуманитариям — базовая. «А вот если мы всех под одну гребёнку — то именно это, конечно, и приводит к перегрузке», — заметил Ямбург. Он привёл пример эволюции ЕГЭ: ушли примитивные вопросы вроде «Любил ли Онегин Татьяну?» с вариантами «да», «нет», «когда как». Современный школьник должен понимать историко-культурные связи, например, что Иван Грозный и Шекспир — современники.

Таким образом, идея отмены домашних заданий и сокращения программы выглядит как попытка снять перегрузку, но без изменения подходов к обучению — от учебников до принципа «всех учить одинаково» — реформа рискует остаться косметической. Нейросети не убивают домашку, а делают её честнее: хороший педагог сразу отличит самостоятельную работу от копирования.