Африканский бензин не спасет: эксперты о мифах импорта

В телеграм-каналах и зарубежных СМИ появились сообщения о том, что Россия начала активно закупать топливо в неожиданных странах — от Марокко до Ирана. Некоторые даже предположили, что отечественный рынок стал критически зависим от импорта и вынужден искать горючее по всему миру. Японские власти также заявляли, что Россия пыталась приобрести у них авиатопливо.

Однако опрошенные редакцией MSK1.RU независимые эксперты утверждают: большинство громких публикаций не отражают реальную ситуацию на рынке.

Поводом для новой волны обсуждений послужила публикация Reuters о том, что Россия импортировала около 30 тысяч тонн бензина АИ-92 из Марокко. Якобы топливо предназначалось для стабилизации внутреннего рынка и должно было быть доставлено танкером в Мурманск. Также появились сообщения о возможных закупках в Индии и Казахстане.

Независимый аналитик топливного рынка Анастасия Бунина в интервью MSK1.RU выразила серьезные сомнения в реалистичности таких поставок из Марокко.

«Ну давайте подумаем, какими логистическими путями он бы в Россию доставлялся? Нет, это слишком дорого. Совершенно исключена ситуация, при которой в России будет поставляться марокканский бензин. Абсолютно исключена!» — рассуждает эксперт.

Бунина подчеркивает, что сейчас говорить о необходимости масштабного импорта топлива не приходится. Российская нефтепереработка работает стабильно, и объективной потребности закрывать внутренний спрос зарубежными поставками нет.

«Максимум, что может быть, — это белорусский импорт. Но берут его трейдеры. Вообще, в основном весь импорт делают сейчас именно отдельные трейдеры», — говорит Бунина.

По словам эксперта, локальные сложности на рынке бензина могут возникать, но они не означают системного дефицита. Если по отдельным видам бензина возможно небольшое напряжение, то ситуация с дизельным топливом, наоборот, благополучная — сохраняется профицит.

Заместитель генерального директора Института национальной энергетики Александр Фролов, в отличие от Буниной, не исключает, что отдельные партии марокканского топлива могли закупаться. Однако он призывает оценивать масштабы таких поставок.

По словам эксперта, если сложить все объемы, упомянутые в публикациях, получится количество бензина, которое российские потребители используют всего за несколько суток.

«Даже 60 тысяч тонн звучат как невообразимый объем. Но в реальности это довольно скромный показатель», — отмечает Фролов.

Поэтому, считает он, такие поставки нельзя рассматривать как признак зависимости России от зарубежного топлива. Если импорт и осуществляется, то только для решения локальных логистических задач.

Эксперт объясняет это на примере: если часть топлива поступает морским путем в отдельный регион, это позволяет разгрузить железнодорожную инфраструктуру и перераспределить транспортные мощности для обеспечения других территорий. Такой механизм может использоваться как на Дальнем Востоке, где в сезон высокого спроса нагрузка повышена, так и на северо-западе страны.

«Так что вряд ли это [импортные закупки] можно рассматривать как системное явление. Это мера всё-таки экстренная. Это те объемы, которые явно раскидываются по каким-то регионам и решают точечные задачи», — поясняет эксперт.

Фролов напоминает, что подобная практика существует и в других нефтедобывающих странах. Например, США, оставаясь крупным экспортером нефтепродуктов, одновременно импортируют отдельные объемы для решения внутренних логистических задач.

Особое внимание Фролов обращает на временной фактор: если танкер приходит в российский порт сегодня, решение о покупке груза принималось от 2 до 4 недель назад — когда топливный кризис был на пике.

В итоге эксперты сходятся во мнении: единичные сообщения о поставках отдельных партий топлива не могут служить доказательством того, что Россия перешла на масштабный импорт бензина из экзотических стран.