Что наука может сделать против старения?

Борьба со старением превратилась из мечты в глобальный научный тренд, объединяющий медиков, биологов, генетиков и бизнесменов.

Британский биогеронтолог Обри ди Грей заявил: «Первый человек, который проживет 1000 лет, вероятно, уже родился, и ему может быть 50–60 лет».

Его концепция предполагает последовательное устранение последствий старения с помощью медицины, чтобы дожить до появления технологий, способных вернуть молодость.

Даже Илон Маск отметил на Всемирном экономическом форуме в Давосе, что старение, вероятно, имеет конкретный механизм, который в будущем можно будет контролировать научными методами.

О том, какие методы продления жизни уже существуют, а какие остаются лишь рекламными обещаниями, рассказал доктор медицинских наук, профессор Павел Воробьев.

Павел Воробьев — представитель четвертого поколения врачей, специалист в области гематологии и гериатрии. Он окончил Первый МГМУ им. Сеченова, а его отец, академик Андрей Воробьев, в 1991–1992 годах занимал пост министра здравоохранения РФ.

В интервью профессор высказал скептическое отношение к идее лечения старости как болезни. «Нет, старость — это всё-таки не болезнь. Это естественное течение процессов», — заявил он, добавив, что скорость старения зависит от внешних факторов, таких как качество питания.

На вопрос о самых перспективных направлениях науки о долголетии Воробьев ответил, что главное — это борьба с заболеваниями, сокращающими жизнь: сосудистыми патологиями и опухолями.

Обсуждая саркопению — возрастную потерю мышечной массы, профессор отметил, что её можно замедлить физическими нагрузками, но не остановить. При этом эффективных препаратов против саркопении пока нет.

Что касается сенолитиков, которые якобы уничтожают «клетки-зомби», Воробьев назвал их «очередным разводом фармкомпаний». Он объяснил, что каждая клетка имеет свой жизненный цикл, и искусственное вмешательство может нарушить её взаимодействие с микроокружением.

Генную терапию профессор охарактеризовал как опасное воздействие на геном, допустимое только при тяжёлых неизлечимых заболеваниях. В остальных случаях оно грозит развитием опухолей.

Персонализированный мониторинг здоровья с помощью гаджетов и генетических тестов, по мнению Воробьева, не имеет доказанной пользы и может приводить к излишнему назначению лекарств.

Он привёл пример с артериальным давлением: не существует единой нормы, а шкалы риска основаны на договорённостях, а не на научных данных.

Многие антиэйдж-технологии, такие как бимагрумаб и сенолитики, годами остаются в стадии испытаний. Воробьев считает, что это свидетельствует об отсутствии прорыва.

Исторически, увеличение продолжительности жизни достигалось за счёт борьбы с инфекциями и другими заболеваниями, а не за счёт «волшебных» таблеток.

На вопрос о самом действенном «геропротекторе» профессор ответил: «Не надо ждать будущего, надо жить сегодняшним днем». Он напомнил, что предел человеческой жизни составляет около 120 лет, а после 90 лет качество жизни резко снижается из-за здоровья и социальных факторов.